Действия игры разворачиваются в 2009 году, ориентированы на события 5 сезона сериала, где каноничный сюжет переплетается с авторским. Это разнообразило жанр, что позволяет каждому участнику оказывать непосредственное влияние на игровой мир.

SPN: Mystery Spot

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SPN: Mystery Spot » GAME » [13.11.2008] Лучшее знание - это незнание о том, что ты что-то знаешь


[13.11.2008] Лучшее знание - это незнание о том, что ты что-то знаешь

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Дата: 13.11.2008
Место действия: Додж-Сити, штат Канзас
Участники эпизода: Calferei Isteka, Merrick
Описание: Лучшее знание - это незнание о том, что ты что-то знаешь. Потому что некоторые знания могут привести к весьма плачевным последствиям. И порой, как бы не была сильна жажда исследования неизвестного, лучше поостеречься и не трогать своими лапками древние страницы.

+1

2

Солнечный зайчик, отразившись от зеркальной поверхности, неосязаемо скользнул по испуганному лицу девушки. Он коснулся выступа скул, осветив бледным ареалом воспалённые царапины — глубокие, сочащиеся кровью и липкой сукровицей. Рваные, почти ажурные, края ран пульсировали болезненным жжением. Перепачканную багряными подтёками и грязью кожу беспрестанно щипало, будто кто-то облил её сернистой кислотой. Но всё это, сейчас, отошло на задний план, став чем-то не столь значительным. Возможно позже, когда ситуация вернётся под её контроль, она ощутит боль в троекратном размере.

— Ты не сможешь сидеть в подвале вечно! Скоро мы вскроем его, как консервную банку. Просто отдай нам страницы, и, в-о-з-м-о-ж-н-о, удастся полюбовно разойтись.

Слова, наполненные лживым елеем, сопровождались скрежетом, действующим на нервы.
«Оно царапает металлическую обшивку».
Кэлферей прекрасно осознавала, что её не отпустят отсюда живой.

Мужчина, находящийся по ту сторону двери, хоть и выглядел как человек, но таковым не являлся. Разве что когда-то давно, ещё до обращения в кровососущие существо, далекое от образа носфера́ту, каким его представлял себе ирландский романист Брэм Стокер. То, что проникло в её дом, не подходило не под одно литературное описание. Все те утончённые, порой очаровательные или отталкивающие вампиры, оживающие сугубо на страницах книг, были чертовски далеки от своих реальных прототипов. Никаких вам симпатичных v-образных глазных зубов, плавно вонзающихся в утончённую шею жертвы, только два ряда острых, как бритва, акульих клыков, рвущих плоть в кровавые ошмётки.

Свежий образ, всплывший в памяти, ускорил сердцебиение до панической аритмии. Ладонь Истэка непроизвольно взмыла вверх, коснувшись плеча. Сквозь разоранную ткань фланелевой рубашки, напитавшейся кровью, виднелось место укуса. Оно не походило на следы от зубов. Скорее на последствие нападения хищного зверя. Девушка старательно избегала зрительного контакта с тем месивом, в которое превратилась истерзанная конечность.

— Знаешь, нам ведь даже не обязательно проникать внутрь. Скоро, совсем скоро, ты сама распахнешь эти двери. Ты ведь чувствуешь изменения, да? Чувствуешь, как моя кровь закипает внутри тебя? Через пару часов проснётся г-о-л-о-д, и ты сделаешь всё, лишь бы утолить его.
— Да я скорей пулю себе в лоб пущу!
— Ты уверена, что это сработает?

Если в чём-то мужчина и был прав, так это в том, что никаких гарантий у Кэлферей не имелось.
О вампирах ей стало известно буквально несколько часов назад.

Они появилась на пороге её книжного магазина: три «человека» в строгих деловых костюмах — два мужчины и одна светловолосая женщина. Ухоженные и опрятные, весьма располагающие на вид. Поприветствовав Истэка, они вежливо осведомились о конкретных пополнениях в её частной коллекции, недвусмысленно сообщив, что, из достоверных источников, им стало известно о приобретении Кэлферей неких загадочных страниц. Первые несколько минут мужчина, что сейчас стоял за дверью, пока двое других, вероятней всего, переворачивали вверх дном её заведение, пытался торговаться, предлагая значительно пополнить её банковский счёт. Однако стоило девушке отказаться, как в ход пошла грубая сила.

Истэка сглотнула вязкую слюну, встряхнув головой так, будто пытаясь прогнать наваждение. Вместо того чтобы придаваться воспоминаниям, она решила сфокусировать своё внимание на данном промежутке времени. Вопрос банального выживания  сейчас становился ребром, причём как никогда прежде остро. Кровосос не лгал, девушка действительно чувствовала, что что-то внутри неё претерпевает кардинальные изменения. Анализируя своё физическое состояние, Кэлферей пришла к выводу, что кровь вампира, попавшая в пищевод, поражает организм как вирус. В подтверждение её гипотезе пришли сильный озноб и слабость.

— От любой болезни есть лекарство.

Сползая вниз по гладкой поверхности двери, Истэка прислушалась к подозрительному затишью. Её собеседник внезапно умолк и затаился. Где-то вдалеке, вероятнее всего, у вершины лестницы, двое других приглушённо разговаривали. По интонациям, слабым отзвуком, долетающим до неё, Кэлферей смогла определить, что они спорят. 

— Сука. Ты успела прихватить странницы с собой?!
— А вы ещё раз посмотрите в ящике с нижним бельём.
— Ты даже не представляешь, во что ввязалась.

Она ехидно улыбнулась в пустоту пространства, стряхнув тыльной стороной ладони выступившие капельки пота.

«Жарко. Как же … жарко».

Утерянные страницы дневника лежали под её второй рукой.

+2

3

- Они украли, украли прелесть! - вопило с экранов телевизоров нечто, отдаленно напоминавшее собой гуля. Только очень маленького и исхудавшего. И больного. - Моя прелесть! - но стоило отдать озвучивавшему Горлума актеру должное, ему удалось передать всю гамму страданий и чувств, которое испытывало несчастное обокраденное существо. Небольшой магазинчик поддержанной аудио и видеотехники, вопреки устоявшемуся мнению о круглосуточной работе, сейчас был закрыт в ночное время суток. Выставленные на витрине образцы телевизоров продолжали работать, а на двери сиротливо покачивалась табличка с надписью «закрыто». Возмутительное событие, учитывая, сколько ночных сов желало попасть внутрь за последний час. Впрочем, работающий в ночную смену сотрудник был бы и рад открыть дверь, и вообще поработать, но мешало одно маленькое и важное обстоятельство. Он был мертв. Увы, но это так. Сей факт подтвердил бы вампир, собственноручно и убивший продавца во имя своего обеда, если бы не был сам сильно занят вопросом собственного выживания.
- Ааа, я ничего не знаю! - орать вампир уже не мог, только хрипеть, да и то с трудом. Он сидел на стуле в центре комнаты, устало опустив голову и в ужасе рассматривая собственные клыки, лежавшие на полу. Пять или шесть вампирских клыков, Меррик уже сам умудрился позабыть, сколько вырвал этому типу в жажде заполучить нужное. - Не знаю я, куда они ушли. - окровавленные губы продолжали шептать одно и тоже с завидным упорством, а взгляд затравленно бегал с клыка на клык и обратно.
- Ничего страшного. Как я и сказал ранее, у нас с тобой полно времени. Посидим, устроим ночь памяти. Апгрейд зубов заодно тебе сделаем, а то смотри, уже все в кариесе.
Вампир затрясся, и через силу, борясь с самим собой и своим непослушным телом, раскрыл рот. Оставшиеся игольчатые клыки вылезли наружу, невзирая ни на какие усилия кровососа спрятать их обратно.
- Йя фсе авго не ..крр азу ниче...аааааааа! - кое как ворочая языком, уникальный образец живучести и преданности делу все же умудрился что-то пробормотать, пока треск выдираемых с корнем очередных клыков не заставил его захлебнуться новой порцией боли и собственной крови. На пол упала еще парочка зубов, а вампир зашелся в всхлипах и стонах.
- Удивительная преданность. - Меррик присел напротив на корточки и подцепив с пола один из вырванных клыков, с интересом посмотрел на дело рук своих. Угрызений совести тут не было, да и вообще совесть кажется давно умотала в отпуск, схоронившись где-то глубоко и надежно.  - Столько страданий, а ведь можешь просто ответить на мой вопрос, и обойдемся без всего этого.
- Он убьет меня, если скажу. - вампира продолжало трясти, и только удерживающие его колдовские путы не давали бедняге не только встать и двигаться, но и вообще рухнуть в обморок.
- Убьет, как предателя, медленно и мучительно. Вот как я сейчас. Или ты скажешь, и сделаем все быстро.
- Неееет.. Отец сделает намного хуже, если предам, даже после моей смерти. Так что делай что хочешь, ответа все равно не получишь. - вампир расплылся в окровавленной улыбке отпетого мазохиста и попытался рассмеяться. Попытался, потому что после первого же каркающего смеха его голова резко повернулась на сто восемьдесят градусов вокруг своей оси. Хруст шейных позвонков наверное перекрыл даже стенания Горлума. Безвольное тело рухнуло со стула вниз, в лужу собственной крови и зубов, и феникс поднялся. Сказать, что он был зол, не сказать ничего. Фанатичная преданность глав.вампиру бесила и злила до состояния зубовного скрежета и зуда жжения в кончиках пальцев. И не посчастливилось же ему самому обзавестись непослушной дочерью, только и делающей все эти столетия, что ставящей палки ему в колеса. Если бы не действия Луны, стащившей эти треклятые страницы, жить сейчас было бы куда как спокойней.
Горестно вздохнув, Меррик повернулся ко второму вампиру, еще молодому и зеленому, испуганно забившемуся в угол магазина.
- Додж-сити. Истэка. Они там. - нервно облизнул губы паренек, загипнотизировано смотря на погибшего сородича и меняя цвет с бледного на зеленоватый.
-Шииир! Бэггинс! - истерически вторило ему с экранов...

Вампир не соврал. Его сородичи и вправду были здесь.
Небольшой магазинчик был перевернут вверх дном. Книги, новые и старые, букинистические, лежали тут и там. Разбросанные, местами порванные, зрелище было грустное. Кто-то изрядно постарался, выискивая нужное. Входная дверь была заперта по аналогии с магазинчиком техники, вампиры были предусмотрительны, и не хотели, чтобы кто-то им помешал. Вот только порой двери не нужны, чтобы проникнуть внутрь. Приоткрытое окно тоже вполне сгодилось, впустив внутрь вместе с порывом ночного ветра еще одного незваного гостя. Светловолосая вампирша первая почуяла неладное, когда ее плеча коснулось оперение воронова крыла. Но даже завизжать не успела, рассыпавшись горсткой пепла. Ее партнер, упоенно рывшийся в комоде с нижним бельишком, учуяв запах жаренного, отвлекся от своих дел и пришел посмотреть, где и чем так воняет. Сероватая горстка на полу что-то явно ему напомнила, в глубине глаз даже появились искорки узнавания. Увы, патетично возрыдать и оплакать блондинку не успел, получил лезвием клинка прямо по горлу. Атам вообще-то не предназначен для отрубания голов, тут бы подошел ножик побольше, а этим лезвием разве что кроликов для жертвоприношений хорошо резать. Или кому-нибудь глотку. Вампир схватился ладонями за рану и захрипев, рванул куда-то вглубь магазина, до небольшой дверцы, ведущей явно в подсобные помещения. Мысленно выругавшись, феникс последовал за беглецом, надеясь что далеко этот экземпляр не сбежит, мотаться из штата в штат надоело уже даже ему. Как хорошо было бы завалиться в какой-нибудь бар, с хорошей выпивкой и девочками, а не вот это все. Как только вернет себе утерянные страницы, так и сделает. Кровавые пятнышки крови извилисто петляли темной дорожкой, уводя вслед за собой мимо прилавков и опрокинутых стеллажей куда-то вглубь. Рана была не глубокой, но стопроцентно неприятно жгла вампиру плоть. Послышался скрип двери и грохот упавшего и пересчитавшего ступеньки тела. Кажется, за дверью была лестница и погреб. Меррик не придал этому значение. Сейчас многие магазинчики обустраивались на месте давно сгинувших каких-нибудь клубов или еще какой людской чертовщины. Интересно, сколько только платили за аренду, но и этот вопрос не был сейчас важным и первостепенным.
- А вот и Джонни. - любовь к странным кинофильмам когда-нибудь сыграет с ним злую шутку, но тут фраза пришлась как нельзя кстати. Вампир точно оценил, по крайне мере за сердце схватился весьма правоподобно в своем углу. А вот другой клыкастик, который все это время сидел тихо и мирно, при виде Меррика выбил своим телом стекло на небольшом подвальном окне и слинял в ночную мглу.
- Твой друг явно не ценитель старых фильмов. - пожаловался Меррик оставшемуся в живых вампиру. Хищник зашипел, но с раной на горле вышло не очень грозно, и подвал затопил хрипящий кашель. - А ты живучий тип. Впрочем, другого от вас и не ожидалось. Где страницы?
Вампир затравлено перевел взгляд на еще одну дверь в другом конце погреба и судорожно сглотнул. Очередная порция кашля заложила в ушах даже у феникса, впору было испытать чувство совести и сострадания. Если бы они вообще у него были. Но не к вампирам, так точно.
- Будь хорошим мальчиком, посиди в уголочке, а папа скоро придет. - феникс слегка шевельнул пальцами, и к вампиру подползли провода, проволока и веревки, умотав так, что обзавидовалась бы и русская матрешка. - И молись кому-нибудь, чтобы ты оказался прав.
Дверь была сделана на славу. Это Меррик понял, когда прикоснулся к ней. Потому что в ту же секунду удивленная нечисть была вынуждена отдернуть руку. Ладонь была красной, как будто он с дуру схватился за горящий металл, и отвратительного вида волдыри уже обозначили свое присутствие.
- Ну, класс. А кто в домике живет? - резонный вопрос внезапно всплыл на поверхность обсуждения.

Отредактировано Merrick (13-09-2018 16:56:49)

+2

4

Приглушённый свет размывал очертания, смягчал острые углы, делая пространство каким-то иллюзорным и дымным. Комната, разместившаяся в подвале музея, вытягивалась и, казалось, увеличивалась в размере из-за бликов свечей, удерживаемых викторианскими канделябрами, прикреплёнными к каменной кладке стен. Ряды деревянных скамей, напоминающих приходские, давно заполнились людьми, разодетыми в дорогие наряды, но тесно от их присутствия не становилось. Единственное неудобство вызывал спёртый воздух, неподвижный, напитавшийся запахами разномастных духов и табачного дыма.

Войдя сюда, обтянутая в чёрный шёлк вечернего платья, повторяющего каждый изгиб подтянутой фигуры, девушка чувствовала себя вполне уверенно и спокойно. Несмотря на взгляды, смотрящие вослед, будто стремящиеся оставить стигматы на юном теле, она сохраняла несгибаемость осанки, присущей представительнице элитной прослойки общества.  Сдержанный макияж, делающий акцент на миндалевидном разрезе глаз, и элегантно высокие каблуки, придавали выбранному образу утонченное великолепие, соответствующее мероприятию, отмеченному красным маркером в её календаре. От тех снобов, что, ради удовлетворения тщеславия, посетили закрытый аукцион, внешне Кэлферей ничем не отличалась.

Напустив на себя скучающий вид человека, имеющего абсолютно все блага, девушка заняла своё место в первом ряду, старательно соответствуя выбранной роли. Ради прикрытия покупая антикварные безделушки, Истэка терпеливо ждала, когда вниманию достопочтенной публики представят тот самый лот, что в брошюре нумеровался 337 и для большинства собравшихся гостей никакой ценности представлять не мог.

Старые страницы, вырванные из дневника неизвестного — потрёпанные временем, чуть пожелтевшие на кроях, имеющие выцветшие места и подтекшие чернильные разводы, — как и ожидалось, должного интереса и восторга ни у кого из мало информированного сословия не вызвали. Кверху поднялись всего две таблички, одна из которых принадлежала ей, а другая мрачному мужчине в дешёвом твидовом пиджаке. Смотрелся он здесь достаточно неуместно и потерянно. После повышения ставки, незнакомец скоропалительно сдался, уступив желаемый лот Кэлферей.

Если бы тогда Истэка заметила его пристальный взгляд на себе, то почувствовала бы неладное.
Если бы уступила сразу, то ничего этого бы не произошло.
Как жаль, что обычному человеку не дана возможность предвидеть будущее.

«Такое чувство, будто меня засунули в духовку».

С неё градом лился пот. Солёная влага пропитывала ткань одежды, что облепляла девушку, точно кокон тропического махаона. Дискомфортное ощущение выводилось воспалённым сознанием на передний план, загоняя шумы за дверью куда-то вглубь: делая их далёкими, почти эхообразными и совершенно невзрачными. Попытки анализа собственного состояния проваливались с треском, погибая ещё в зародыше. Собрать раздробленные мысли в нечто целостное и, более или менее, логичное, Кэлферей никак не удавалось. Метаморфозы, проходящие в организме, пугали её скоростью прогрессии. Надежда на столь желанный happy end улетучивалась призрачной дымкой.   
Изменчивая господа удача сегодня не благоволила смелым.

— Да что в этих страницах такого ценного? — риторический вопрос из её уст прозвучал раздражённым вскриком.

Эмоциональная шкала сделала стремительный скачок от отметки «подавленная» до «взбешённая». Несвойственная её личности злость заклокотала внутри, опалило пламенем гнева внутренности, выплеснувшись наружу инстинктивным порывом — ладонь, под которой лежали страницы, порывисто и резко метнулась вперёд, устроив листопад в замкнутом пространстве.

— Чёрт!

С трудом поднявшись на ноги, Истэка, пошатываясь, подошла к небольшому зеркалу, висящему на стене. Уже несколько минут её дёсны щипало и резало. Свои догадки о том, что это значило, она силилась запрятать куда подальше, но с каждой секундой становилось только хуже. Увидев в отражающей поверхности своего бледного двойника, девушка исторгла из спазматически поднимающейся груди тяжёлый вздох, морально собравшись с силами для того, чтобы взглянуть неутешительной правде в лицо.

Приподняв подушечкой указательного пальца верхнюю губу, Кэлферей увидела несколько острых клыков, прорезавшихся сквозь слизистую оболочку эпителия.

Отвлекшись, девушка не сразу заметила, что раны на её лице стали медленно затягиваться. Ускорившаяся регенерация коснулась и разорванного плеча. С округлившимися от ужаса глазами, Истэка наблюдала за тем, как повреждённые мышечные волокна восстанавливаются, срастаясь между собой. Происходящее напоминало артхаусный фильм ужасов, вызывающий тошнотный спазм в желудке своей чрезмерной реалистичностью.

Вампир, что был за дверью, куда-то исчез, или ей так показалось?
Ответить на данный вопрос Кэлферей не стремилась. Теперь, когда воображение рисовало в мутнеющем разуме пугающие картины, полные кровавой неизбежности, ничего больше значения для неё не имело. Она чувствовала пробуждение неумолимого голода; жажды, которую нельзя утолить обычной водой — и это буквально с ума сводило. 

Вышагивая из угла в угол, мечась как загнанный в ловушку зверь, девушка шипела сквозь плотно сомкнутые зубы, царапала ногтями собственную кожу, вскрикивая от боли и тут же издавая надрывные стоны, глядя на то, как царапины исчезают. В те мгновения, когда сознание возвращалось к ней, Истэка поглядывала на стеллаж с пистолетом. Она не знала, подействует ли это, или вампир действительно прав и шансов на спасения нет, но всё же разбила витрину ударом кулака. Послышался звук бьющегося стекла, под ноги ей осыпались острые осколки, орошенные смазанными пятнами пролитой крови, запахом своим ласкающими обоняние.

Дрожащей рукой она извлекла из деревянного нутра шкафа револьвер.

Рукоять смита-вессона легла в ладонь как влитая, приятной тяжестью напомнив о своей опасности. Проверив обойму, насчитав три пули с той, что уже в патроннике, Кэлферей сняла оружие с предохранителя, уперев холодящее дуло себе под подбородок.

— Ну, класс. А кто в домике живет? — этого голоса она раньше не слышала. Он не принадлежал никому из тех, кто вломился к ней в дом, неся лишь хаос и разрушение. Пойманная врасплох его беззаботным звучанием, Истэка чуть склонила голову набок, сделав несколько шагов обратно к двери. Рука с револьвером обвисла безвольной плетью вдоль её тела.

— Кто бы ты ни был, убирайся!

Тревоги и заботы Кэлферей истончались стремительно. В последнем отголоске человеческого разума, она уловила ускользающую мысль о том, что может кому-то навредить. И, если по ту сторону охотник, пришедший на подмогу, а не очередной вампир, жаждущий заполучить страницы, он может пострадать от её руки.

— Они что-то сделали со мной. Голод … он слишком сильный …

+2

5

Боли он не чувствовал. Он вообще перестал ее чувствовать уже очень давно, и в мире осталось мало того, что могло бы вернуть ему это ощущение. Ожог только выглядел ужасным, да немного пощипывало, но это нормально, тело пыталось взять все в свои руки и исцелить, убрать нанесенный ущерб от неизвестной магии. Прикоснутся повторно к двери он больше не пытался, одного познавательного опыта было достаточно. Хотя это и было весьма любопытным феноменом. Обычные люди не зачаровывают двери от нечисти. Обычные люди вообще не верят в подобное, они полностью погружены в суету реального мира, не сверхъестественного.

Итак, тогда что же мы имеем?..

Кто бы ты ни был, убирайся!

Приветствие, достойное внимания и несущее в себе некую логику смысла. Посылать незваных гостей, особенно с бодуна, он тоже умел. Меррик отвлекся от созерцания меняющих свой цвет от багрового до нежно розового волдырей на ладони и озадаченно прислушался к голосу по ту сторону двери. Нотки истерики и безнадежности положения, как ему показалось, выделялись на общем фоне. Но, пока же ничего не было понятно, кроме наличия некой дамы в беде. Запертой и защищенной за зачарованной дверью.

И возможно, у нее то и были его страницы. Не факт, но что еще тут могли делать вампиры?

- Обязательно. Как только, так сразу. - покивал Меррик, не собираясь никуда убираться сам или с чьей-либо помощью. Волдыри исчезли, рассосавшийся, и нечисть снова осторожно поднял руку к двери. Но дотрагиваться не стал, замерев раскрытой ладонью где-то в миллиметре от жгущей поверхности. Только что зажившие клеточки кожи обдало легким жаром, вызвав чувств знакомого жжения, но дальше лишь поверхностного ощущения дело не продвинулось.

Они что-то сделали со мной. Голод … он слишком сильный …

Ну вот, уже что-то. А то истерить все могут, а вот перейти от слез к делу только через пинок-другой.

- Ах, это... Ты видимо стала участником программы по вампирскому размножению. Билет в первый ряд vip-зоны тебе уже выдали, а вот о правилах рассказать забыли. Как нехорошо с их стороны. - он обернулся к повязанному вампиру и недобро цокнул на него сквозь зубы, заметив, что клыкастый пытается уползти прочь подобно гусенице-переростку. Вампир замер на месте и затих, лишь тоскливо и обреченно блуждая пустым взглядом по поймавшему его колдуну. - Давай предположу, что первую часть программы ты уже прошла — зуд в деснах от режущихся клыков, жар и озноб как первые признаки гриппа.. - убрав нож обратно за пояс, в специальный чехольчик для него, Меррик вернулся к вампиру, и подцепив его за шкирку, поволок поближе к двери в бункер. - Ну про голод ты сама только что сказала. В общем, если коротко, то мерзкие ощущения. Сам не вампир, но навидался подобного, уж поверь. - пленник задергался, заподозрив подвох в своем передвижении и что-то успел даже промычать. Мычание переросло в истерический хрип, когда он со всей дури впечатался лбом в злополучную железную дверь. Что-то зашипело, и это явно был не металл. Феникс поспешил убрать импровизированный таран и объект экспериментов от двери, пока тот не умер досрочно от перенапряжения на такой неблагодарной работе.

На лбу вампира остался свежий, отдающий багрянцем ожог, но гаденыш был жив, только продолжал хныкать  себе тихо под нос, да страдальчески закатывать глазки, как в предобморочном состоянии. Верить ему конечно же Меррик не стал. Дверь же как стояла себе, так и продолжала гордо нести свой дозор и охрану. Но на что-то другое феникс и не рассчитывал, его больше интересовало, что будет с вампиром. И увиденное заставляло хорошенько задуматься.

- Слушай, открой дверь, а то разговаривать со стенкой не так интересно. Я то могу тут долго просидеть. В крайнем случае схожу за бутербродами в ближайшее кафе. А вот тебя там взаперти рано или поздно голод и жажда крови окончательно сведут с ума. Если тебя обратили, это не значит, что жизнь закончилась. Если ты никого не выпила, то шанс на исправление есть всегда. В крайнем случае я знаю прекрасный образец гильотины в соседнем штате, быстро и безболезненно...

+1

6

Есть — с каждой пройдённой секундой, кажущейся застывшей вечностью, ей всё отчаяннее хотелось утолить естественную потребность насытиться. Мысли постепенно растворялись туманной дымкой, отходили на задний план, теряя всякую связь с реальностью. Поглощающий её голод не терпел никакого сопротивления, загонял разум и естество в тесную ловушку, запирая глубоко внутри//не оставляя ни единого шанса сохранить контроль над собой.

Время, отведённое на рационализацию поступков, подошло к концу. Из-за появления внезапного гостя, почтившего своим присутствием персональный спектакль вампиров, Кэлферей упустила из виду тот момент, когда благородное стремление избавить мир от ещё одной потенциальной угрозы превратилось в желание вонзить клыки в шею мужчины, ведущего с ней диалог.
Она буквально видела, как вжимает его в стену, чувствует губами бьющеюся жилу, ощущает тепло и аромат кожи. И эта фантазия представилась бы чем-то эротичным, если бы её не интересовала только кровь и гастрономическое насыщение.   

В метаниях девушки проявилась несвойственная резкость и нервозность. Будь она сторонним наблюдателем данной сцены, то, вероятнее всего, подметила бы нотки животных повадок и изменение в мимике лица. Ей удалось бы оценить прогрессию заражения по достоинству и, может, даже найти путь к регрессу обращения. Но, к сожалению, проблема и заключалась в том, что роль подопытной на сей раз выпала именно Кэлферей.
Прослеживалась в этом некая извращённая ирония.

Раздался выстрел, оглушительный в четырех стенах замкнутого пространства, когда Истэка отшвырнула в сторону револьвер. Пуля из него прошла по касательной, слегка задев кончик уха девушки, однако она не почувствовала боли. Все ощущения Кэлферей сводились к одному знаменателю.
Пока рана затягивалась, а белки глаз покрывались сеткой лопнувших капилляров, навахо прислушивалась к незнакомцу за стеной. Отдалённым отголоском пробивались его речи к её сознанию. Иллюзорные и призрачные, они едва ли могли возыметь над ней должный эффект. Заинтересованность девушки резко изменила свой вектор.
Спасать свою человечность Истэка больше не собиралась.

Яростно черкнув ногтями по защитным письменам, нарушая их целостность, Кэлферей вскрикнула от ущерба, нанесённого ими. Магические руны среагировали на девушку как на настоящее чудовище, успев наградить ожогом, который, впрочем, затянулся столь же быстро, как и проявился. Ударив один раз по двери плечом, она всё же вспомнила комбинацию цифр, торопливо вбив их в кодовый замок.

Теперь её мало заботило, кто предстанет перед ней  — человек//монстр, неважно. Участь оного предрешилась в тот момент, когда догорел огарок последней здравой мысли Истэка. Она должна была поесть, и плевать, чем могли обернуться для неё последствия. Голод сводил с ума, сворачивал внутренности в болезненный узел, дробил кости и беспрерывно ныл … ныл … ныл …  требуя жертв. Даже переживания о судьбе злополучных странниц, разбросанных внутри хранилища, больше не задевали её душу.

Дверь распахнулась настежь.
Растрёпанная девушка, в разодранной и окровавленной одежде, смотрела на мужчину взглядом степной волчицы — диким, необузданным, оглодавшим. Прежде, чем он успел что-либо предпринять, она обнажила безобразные клыки, выдвинувшиеся вторым рядом, и кинулась на него, вложив в толчок все имеющиеся в крохотном тельце силы. Пытаясь добраться до столь желанной сонной артерии, Кэлферей дёргалась и извивалась, клацала клыками, не забывая впиваться ногтями в незащищённые части тела незнакомца.

Наблюдавший за происходящим вампир поспешил воспользоваться шансом, чтобы приблизиться к хранилищу, пока чары занятого колдуна ослабели. В идеале он надеялся, что Истэка удастся перегрызть чертовому засранцу горло, тогда у него получилось бы убить двух зайцев одним выстрелом — избавится от одного противника и обзавестись новым соратником. Промывать новообращённым мозги ему всегда хорошо удавалось. После первой трапезы они очень восприимчивы к внушению.

Отредактировано Calferei Isteka (25-09-2018 13:26:42)

+1

7

Взламывать защищенные магией двери Меррику было не в новинку. Вопрос был лишь в том, с каким видом магии он столкнулся, а все остальное было лишь делом времени и техники. Правда, в большинстве случаев такого взлома, дверь страдала первой и восстановлению не подлежала. Как не подлежали бы восстановлению и нервы хозяина укромного бункера, когда тот поймет, что сделалось с его любимой и казалось бы надежной дверцей. Но, если снова же уходить в воспоминания, в большинстве такие истории относились к взломам древних хранилищ с ценными артефактами. Хозяева которых либо были уже давным-давно мертвы и сладко почивали высохшими мумиями глубоко под землей, либо были запущенными снобами с диагнозом сребролюбия. И если первые крайне редко поднимались из своих усыпальниц погреметь кандалами негодования от расхищения собственных гробниц, то вторым приходилось в порыве травмы горестно распахивать кошелек на защиту получше, а лучше сразу на поиски наглого вора и украденной ценности.
Между тем хозяйка бункера упорствовала во грехе молчания. Феникс ее не торопил, занятый своим делом по взлому двери. Процесс обращения в вампира вообще был тяжелым и болезненным, а от его болтовни и романтичного предложения прогуляться до гильотины бедняжку наверное еще и инфаркт хватил. Было ли ему до неизвестной какое-то дело? Нет. Меррик преследовал только свои цели, и в данном случае больше пекся о целостности и сохранности страниц из дневника вампира. Людские судьбы волновали его крайне редко. Да и за дверью тем более, уже был точно не человек. Переливаясь всеми цветами неба, от небесной лазури до тёмной синевы мрачной ночи, перед Мерриком вспыхивали в воздухе руны старшего футарка. Повинуясь указаниями призвавшего их, они вспыхивая невыносимым для обычного человеческого глаза крошечным огоньком зарождавшейся звезды, а следуя за игрой подвижных пальцев, вырисовывающих в воздухе свой неповторимый узор, они тускнели, в бледно-зеленоватом оттенке накладываясь друг на друга в изощренной фигуре загадочного символа. К сожалению, довершить начатое, Меррику не дали.
Грохот выстрела по ту сторону сотряс подвал, отчего вампир вздрогнул, а феникс чертыхнулся, на секунду потеряв концентрацию. Не ожидавшее такого подвоха, почти законченное в своем построении, его хрупкое заклятие рассыпалось крошечными искорками, осыпавшись на пол  хрусталиками замерзшего инея. Небольшую комнатенку снова сотрясли ругательства. Витиевато, смачно и на языке, неизвестном даже повидавшему всякое вампиру в уголке. Но главную суть клыкастый уловил и его уши заалели смущенным багрянцем. Уже почти позабыв про девушку, было вдвойне неожиданно услышать звук стрельбы. А последовавший затем скрежет когтей о металл вновь припомнил ему о его нездоровом увлечение старыми фильмами-ужасов.
Как будто издеваясь, дверь медленно и со скрипом отворилась..
- Переговоры? - заикнулся было феникс, усмотрев перед собой выходца из глубин самого Ада. Растрепанное,  в порванной и окровавленной одежде, зрелище, открывшее ему и приободрившемуся вампиру было достойно пера любого современного художника по хоррору. Слипшиеся пряди темных волос обрамляли худое, изможденное лицо экзотической внешности, на котором четко выделись кровавыми росчерками глубокие царапины. Опадая на плечи вниз, они скорее не скрывали, а лишь подчеркивали кровоточащую рану на плече со следами укуса хищной твари. В миндалевидном разрезе красных от лопнувших капилляров глаз же читалось лишь одно — Голод, с большой буквы. А под обманчиво покачивающейся от бьющего ее озноба и слабости фигуре, в ее движениях угадывалась грация росомахи. Вампир на полу что-то замычал, и вышедшее нечто, оскалив ряд акульих зубов, в казалось бы несвойственной ей быстроте стремительно ринулось прямо на феникса. Единственное, что он успел, так это выставить перед собой скрещенные руки, не дав голодной нечисти сразу вцепится ему в горло. Сила столкновения молодой и голодной особи с ним была таковой, что выбила у Меррика равновесие и феникс с очередным, ставшим уже привычным чертыханием сквозь зубы, повалился спиной на пол. - Нет, так нет.. -Каким-то только чудом ему удалось не сломать себе череп, так крепко приложился затылком о каменный пол, что в глазах на мгновение закружились красные и клыкастые звездочки на потемневшем фоне реальности. Лязг зубов в опасной близости от своего лица прерывался зловещим хрипением, когда в порыве дорваться до желанной артерии, вампирша вдавливалась своим горлом в мешающие ей кисти чужих рук. Остроту ее когтей феникс в прямом смысле ощущал на собственной шкуре, и кровь из свежих ран алым ореолом брызнула на пол. В другое время и при других обстоятельствах, он был бы не прочь разрешить симпатичной девчонке в порыве страсти расцарапать ему тело, да и позы для плотской любви есть куда как интереснее, чем на полу. Но только не тогда, когда тебя пытаются сожрать заживо, а гад вампир, освободившись от сдерживающих его пут, уже перебрался в бункер и что-то там рыщет.
Последнее обстоятельство феникс отметил случайно и мельком. И не сказать, что увиденное его сильно порадовало.
Подловив момент, когда вампирша на краткое мгновение откинется назад, видимо чтобы получше прицелится для укуса, и прекратит наконец на нем ерзать, как знаменитая коза из присказки, феникс перехватил ее за запястье рук и резко дернулся навстречу сам. Лоб у него был крепче, не в первой драке побывал, что тут какая-то девчонка, пусть и вампир. Удар пришелся по мягкому и слабому месту, по носу. Самый быстрый и надежный способ выбить соперника в состояние временной дезориентации. Второй удар лбом по тому же несчастному носу был закрепляющим, и ощутив долгожданную свободу и не такую уже скованность в своем положении, феникс рывком сбросил с себя вампиршу на пол.
Вся эта возня на полу в конце-концов должна была закончится.
- Неплохой вышел файтинг, аж взбодрил. Как нибудь повторим, но уже на моих условиях. - прохрипел Меррик, поднимаясь на ноги и скрещивая пальцы рук в замысловатом знаке. Омерзительная в своем болотном свечении, на лбу девушки с шипением отпечаталась младшая из рун подчинения и осветления разума, но тут же всосавшись под бледную кожу. Ее тело сковало в ледяных когтях, пресекая попытки всякого движения на ближайшие минуты. Больше не обращая на ставшую жертвой вампиров внимания, феникс хотел было ринутся в бункер, памятуя картинку рывшегося там вампира, но не успел. Что-то сбило его с ног, в очередной раз, но задерживаться и радоваться победе вампир не стал, ломанувшись на выход со скоростью бешеного зайца.
И когда только успел в себя прийти?!
- Вот же дерьмо — на этот раз его затылку повезло меньше, чем в первый раз и боль тонкими иголками проникла под череп, вызвав болезненное искривление мимики лица. Нет, сегодня ему клинически не везло, судьба определенно решила повернутся пятой точкой. Подождав, пока потолок перестанет качаться и плыть перед глазами, а голова шуметь и пытаться изрыгнуть из себя всеми возможными и невозможными способами укачавшееся серое вещество под своей коробочкой, феникс вновь предпринял попытку подняться. Медленно и осторожно.

+2

8

Даже в самом страшном сновидении Кэлферей не могла представить, что когда-то, причиняя кому-то боль, будет испытывать такое моральное удовлетворение. Обладавшая мирным характером и пацифистскими взглядами на жизнь, девушка негативно относилась к любому проявлению жестокости, считая насилие атавизмом, чем-то аморальным и недостойным. Она старательно подавляла агрессию, предпочтительно сглаживала острые углы, ловко парировала словами, лишь бы избежать конфронтации и любого физического противостояния.

Именно поэтому Истэка, вопреки наветам бабушки Ниты, отказалась от судьбы охотницы. Она понимала, что просто не создана для жизни по принципу «убей или умри». В её идеалистическом, несколько наивном и ребяческом, представлении, люди могли вполне мирно сосуществовать с представителями иных рас. Кэлферей искренне верила, что сверхъестественное происхождение ещё не делает из личности жестокого монстра.

Однако сейчас мыслить в подобном ключе у девушки не получалось.

Запах пролитой крови опьянял. Ощущая на своих руках скользкую и тёплую субстанцию, забивающеюся под ногти и стекающую по ладоням, Истэка входила в безумный кураж.  Внутри неё пробуждались какие-то древние животные инстинкты//нечеловеческая потребность растерзать добычу: впиться острыми зубами в податливую плоть, попробовать на вкус лоскуты кожи и куски сырого мяса, —  жажда утолить нестерпимый голод любой ценной душила в зародыше тщетные попытки вернуть самообладание. Глядя на мужчину под собой, Кэлферей не видела живое существо. Перед ней был донор, кожаный пакет с желанной кровью, который следовало вскрыть как можно быстрее. 

Нанося удар за ударом, она не замечала ничего вокруг себя. Окружающая действительность свелась к одной цели, к одному знаменателю, сузившись до пространства, где умещалась только Кэлферей и её добыча. Манипуляции вампира, вырвавшегося из пут и неврастенично рыскавшего по хранилищу, оставались незамеченными. Девушку не волновало то, что он поднимал с пола разбросанные ей страницы таинственного дневника, что находился в непосредственной близости со стеллажами, где хранились редкие артефакты, собранные ей с разных уголков планеты. То, что раньше имело для неё колоссальное значение, то, ради чего она обращалась к египетской жрице за охранными чарами, теперь не имело никакого смысла. Истэка было наплевать на дальнейшую судьбу трудов всей её жизни: существовало только здесь и сейчас//существовали только Она и Он — хищник и рьяно отбивающаяся жертва.

Их столкновение даже отдалённо не напоминало равное. Мужчина превосходил Кэлферей в силе. Обращение нисколько не уравнивало шансы на победу. Девушка ощущала это точно так же, как и сам оппонент, определённо пренебрегающий лишними телодвижениями. В глазах незнакомца Истэка не наблюдала ни единого признака страха. Сдерживая натиск новообращённого, обезумевшего от голода вампира, он сохранял завидное хладнокровие. В самоуверенности ему нельзя было отказать.

Отпрянув назад, чтобы вновь кинуться вперёд, девушка отвлеклась, когда периферическое зрение уловило движение сбоку. Укусивший её упырь стремглав пронесся мимо, взбежав вверх по лестнице, завладев её переменчивым вниманием на несколько секунд. Которых, впрочем, оказалось вполне достаточно для того, чтобы мужчина предпринял контрмеры, нанеся Кэлферей удар в переносицу головой. Увернуться она не успела. Обострившийся слух уловил неприятный чавкающий звук и хруст костей. Пазухи заполнились кровью, стекающей вниз по носогубному треугольнику, прямиком по распахнутым в удивлении губам. Опрокинутая на пол вторым ударом, Истэка рефлекторно слизнула кончиком языка желанную жидкость, переводя дыхание. Если бы не процесс перерождения, с вероятностью в девяносто девять и девять процентов, после двойного попадания в переносицу девушка бы не выжила. Раздробленная кость вошла бы в мозг, подарив ей моментальную смерть. Сейчас же процесс регенерации не позволил Кэлферей легко отделаться.

Прежде чем к ней вернулась способность ориентироваться в пространстве, яркая вспышка болотно-зелённого цвета заволокла взор. Магический символ неизвестного происхождения проявился на лбу, буквально выжигаясь на коже. Закричав от боли, девушка попыталась дёрнуться, но не смогла пошевелиться. Мышцы свел какой-то парализующий спазм. В проясняющемся сознании Истэка мелькнула аналогия с марионеткой.

Кэлферей осознала, с кем имеет дело, когда руна начала воздействовать на разум, притупляя жажду насыщения. Над ней возвышался колдун. Причём, достаточно могущественный, насколько она могла судить по его способностям. Раньше девушке доводилось пересекаться с ведьмами и ведьмаками, но всё они не шли ни в какой сравнение с мужчиной. Каждому из них приходилось читать заклинания, проводить ритуалы, смешивать ингредиенты для зелий, чтобы воспользоваться столь сильной магией. Ему же оказалось достаточно сложить в странную фигуру пальцы. 

— Убей меня, или позволь сделать это самостоятельно, пока не вернулся голод. Если перерождение нельзя обратить вспять, я должна сделать всё, что потребуется для того, чтобы обезопасить жизни невинных людей.

Голос Кэлферей звучал приглушёно и мучительно, так, будто каждое произнесённое им слово ошпаривало глотку кипятком и ей приходилось прикладывать усилия для монолога. Конечно, девушка помнила, что незнакомец упоминал о том, что положение можно исправить, если она никого не выпила, но примерив шкуру безжалостного животного, Истэка решила для себя, что должна избежать любых рисков. Она не желала становиться убийцей, а значит — следовало действовать наверняка.   

— Понятия не имею, почему странницы, которые утащила тварь, что сделала это со мной, так важны, но если ты поможешь мне, то я расскажу, куда он направился.

Истэка не блефовала. Она и правда слышала, как вампиры переговаривались между собой. В их диалоге всплыла информация о каком-то гнезде, где их ждали остальные. Оно находилось в относительной близости, но раскрывать его местоположение, сразу сдавая все имеющиеся на руках козырные карты, Кэлферей не собиралась. Намерения колдуна оставались неясными. Никто не мог дать девушке гарантий, что записи не таят в себе опасную магию, которую тот хочет использовать со злым умыслом. Ей приходилось мыслить крайне скептически. Особенно теперь, когда поток незамутненного разума то и дело прерывался.

— Конечно, ты можешь попытаться выбить из меня необходимые сведения, и, скорее всего, я скажу то, что ты хочешь услышать, но пока будешь проверять, правдивы мои слова или нет, вампиры успеют скрыться.

Девушка мило улыбнулась, но в антураже темного подвального помещения, перепачканная в крови и грязи, она создала скорее зловещее впечатление, нежели располагающее к себе. На заднем плане разве что не хватало громких раскатов грома и молний.

Кэлферей собиралась вбить последний гвоздь в крышку своей аргументации, когда сильный спазм скрутил все внутренние органы, а горло забилось жуткой смесью крови и желчи, затрудняя дыхание. Из-за паралича Истэка не могла даже обхватить себя руками, чтобы скрыть внезапный приступ тремора. Вместо истошного вопля изо рта вырвались булькающие звуки. Руна, использованная мужчиной, под слабый отсвет магического сияния, постепенно проступала сквозь кожу вновь.

Голод возвращался.
Во взгляде, обращённом к мужчине, читалась мольба о помощи. 

+2

9

Боль затаилась, запрятавшись в глубине головы подобно маленькому игривому котенку. Один лишь неосторожный шаг, резкое движение, и вот пушной и когтистый зверь уже тут как тут, снова цепляется коготками за обнаженные нервы, и шум крови в голове становится невыносимым, пульсирует в висках, бьет по ушам, а неясные тени кружатся в хороводе окружающего пространства. Но все же..все же боли вновь приходится отступить, уйти, исчезнуть и оставив после себя лишь странное металлическое послевкусие во рту. Кажется, в какой-то момент, в падении ли или в момент удара затылка об пол, он умудрился прикусить себе язык, но это определенно было меньшее из его проблем. Раны, нанесенные когтями новообращенной, уже затягивались на теле, как затягивались всегда после любой драки. Рубиновые капли втягивались, исчезая под затягивающими краями новых, живых клеток, и не оставляя после себя ни бледных рубцов, ни шрамов.
Вампир убежал, но надежда еще осталась. Глупая, наивная в своей скорой смерти разочарования, но все же. Пока вампиресса приходила в себя, феникс все же рискнул заглянуть внутрь бункера, но заходить внутрь поостерегся, застыв на пороге и помня о защитных чарах. И хотя теперь он их не ощущал, но береженого как говорят люди... Хотя к черту людей, чары действительно спали. Шагнув внутрь, нечисть осторожно стал обходить помещение по кругу, пытливым взглядом выискивая знакомые страницы, которых не было. Надо было в свое время на них магическую метку наложить, но обленился, думал что не найдется такого дурака, который посмеет его обокрасть. Однако же, судьба умеет удивлять и смельчак нашелся. Ну а пока увиденное одновременно и разочаровывало, и заставляло задуматься. Маленькое помещение, о котором он изначально думал, как убежище от разного рода нашествия нечисти, оказалось не совсем маленьким. Скорее оно походило больше на музей, нежели убежище, и больше всего напомнило ему одно из хранилищ британский хранителей знаний, только в мини-версии. За прозрачными стеллажами таилось многообразие знаний, свитки, книги, какие-то возможно артефакты или просто памятные безделушки.  Ему не повезло нарваться на кого-то из дивной братии охотников? Хранителей знаний Меррик недолюбливал еще со времен Второй Мировой войны, где какое-то время выступал на стороне некромантов третьего рейха. Просвещенные обладали знаниями, которые тогда попортили и ему шкурку, хотя вот горели они также одинакового, как и обычные люди, в их смерти не было никакой разницы, а у пепла не было обычая болтать лишнего. Под пробивающими отсветами лунного света на полу блестели осколки разбитого стекла. Недалеко валялся и револьвер, тот самый, с помощью которого его колдовство было сорвано и превращено в снежинки, обращенные в капли высохшей уже влаги позади. Тёмные, багряные пятна тут и там свидетельствовали о том, что тут происходило куда как красноречивей всяких слов. Среди этого хаоса не было видно одной важной детали. Страниц чертового дневника.
Феникс не сомневался, что вампир унес их с собой. У него было достаточно времени, чтобы не просто освободиться из пут, но и собрать странички и смыться отсюда в свое гнездо, к сородичам. Злость снова огненной лавой запульсировала по венам, на мгновение окрасив радужки глаз в разнообразие мерцающего буйства пламени. Прислонившись спиной к косяку прохода, нечисть устало провел рукой по лицу. Столько времени потрачено в этой чертовой гонке за украденным, и вот теперь снова тратить время на выслеживание и поиски гнезда. В этот раз правда у него осталась вампиресса, что может упростить поиски сбежавшего гада. Вуаль гнева стала сходить, уступая место здравым размышлениям и как раз вовремя, девушка наконец пришла в себя.
- Извини, карамелька, но твою смерть придется отложить. - отмахнулся от пацифисткой особы Меррик, продолжая развивать в своей голове пойманную мысль. Одновременно колдун с интересом ходил по хранилищу, с хищным и алчным блеском в глазах посматривая на хранящиеся тут ценности. Переплеты некоторых книг казались знакомы, другие нет, третьи вообще мусор и подделка, непонятно зачем люди раздувают из-за них столько шума и войн. Символы на стенах, те самые, выступающие гарантом защиты данного места, напомнили ему жаркий бархат пустынь. В закромах одного из настенных шкафов, в выставленных пузатых баночках и подвязанных к вбитым крючочкам, притаился вообще целый клад и отрада коллекционера-гербариста. Что могло быть в других шкафах, оставалось лишь гадать, но интерес в фениксе это место разожгло. - Ну и кто ты такая, черт тебя побери? - вопрос конечно же остался без ответа. Во-первых, она его все равно бы не услышала, а во вторых, наконец-то проснувшаяся в девушке нужда болтовни теперь не закрывал этот симпатичный ротик ни на минуту. Это могло бы быть даже смешным, если бы не печальная ситуация, в которой та оказалась.
- Ты же умереть только что хотела, а теперь предлагаешь сделку? А ты забавней, чем кажешься. - феникс нехотя отвлекся от увлекательной экскурсии и вернулся к девушке. Та по прежнему лежала на полу, хотя его руна уже не сковывала ее движения. Возможно еще остался остаточный фантомный эффект, но ничего, скоро и он отпустит. Вид у нее был ну так себе. Не лучше того, что предстало сразу после открытия двери, это точно. Нос правда уже зажил, а под кровавыми подтеками проступала, играя розовым румянцем, новая кожа. - Конечно расскажешь. Так или иначе, но расскажешь. Или даже покажешь. - он не спорил с ней. С больными вообще было опасно спорить. А по безумному блеску в глазах вампирессы угадывалось, что ее болезнь только начинала набирать обороты. - Что мешает мне тебя просто закастановать так, что ты сама с великой радостью и улыбкой на устах мне все выложишь? - самоуверенность девушки его забавляла. Меррик подошел поближе, посматривая сверху вниз, как раз подумывая о своем темном плане, претворить его в действие, и заставить эту особу если не выдать ему местоположение гнезда, то проводить туда. Может быть будет даже весело, натравить ее потом на того вампира, бой клыкастых будет захватывающим и кровавым.
Представление началось даже раньше, и внезапно, проявившись в конвульсиях пленницы, содрогающих все ее тело, от кончиков пальцев ног до макушки головы. Такого не могло быть, так как сейчас девушке предполагалось быть лучше, пусть и с примесью самоуверенности и язвительности, но все же быть в адекватном состоянии и со способностью вести разговоры как мыслящий человек, а не рычащее чудовище, жаждущее лишь теплой крови.
- Что? Какого?.. - феникс отшатнулся было от девушки, так как не ожидал такого поворота событий, но тут же в легкой заинтересованности вкупе с озадаченностью происходящего придвинулся поближе. Его руна выступила на ее бледном лбе, протестующе мерцая как гаснущая лампочка и вызывая очередной ряд вопросов. Вампир, даже обращенный, не умрет от голода. Не так быстро. Его кровь, а в этом он точно был уверен, ей в рот тоже не попадала, хотя симптомы и были похожими, тянущиеся с уголков губ струйки крови вместе с желчью вызывали не самую приятную картину. - Ну нет, так дело не пойдет. - кажется, его пытались лишить шанса найти вампиров и страницы. И шанс этот решил умереть не самой красивой и приятной смертью. Феникс опустился рядом на пол, коснувшись шеи девушки, чувствуя под нажатием пальцев сонную артерию, но тут же выругался на самого себя, вспомнив с кем имеет дело. Честно сказать, в голове не было вариантов того, что с ней было не так, из-за чего бедняжку так теперь выворачивало наизнанку. Никогда подобного не происходило на его веках, обычная рунная магия не причиняла никому такого вреда, тем более что заклятие было слабым и простым в своем построении, и не должно было вызвать такую реакцию. Один только раз было нечто похожее, но.. это было давно и не могло повториться. Слишком редкий и неуживчивый был этот вариант, как проклятие, черной чумой косил он всех, лишь крупинки, ноль целых одна тысячная из ста процентов выживали. Было ли это изначальной задумкой Евы, или просто случайный генетический сбой, передающийся как редкая болезнь, ответа он не знал.
И верить в то, что спустя восемь тысячи лет ему повстречался еще один такой человек, конечно же не стал.
Исходивший от девушки запах смерти и крови с примесью отвратительного разложения ощущался им четко и вызывал лишь брезгливую гримасу. Как и у всех вампиров, этот запах был отвратительным для большинства видов нечисти. Почуять под этим несомненно «изысканным» ароматом что-то иное было почти невозможно.
- Ты только не отключайся. У тебя есть кухня? Что? Ладно, не хрипи, меня своей желчью забрызгаешь...Лежи и не дури, скоро вернусь. - он с сомнением посмотрел на ставшую почти прозрачной руну, уже почти исторгнутой такой же бледной вампирессой, и встав, быстрым шагом вернулся к тому занимательному шкафчику в ее бункере. Пустырник с валерьяной стояли чуть ли не на первом месте на полочке. Нашлась даже баночка с сушеными семенами тимьяна, а вот с папоротником была беда. Ясенец также отсутствовал. Цветок ладанника был ему на самом деле не лучшей заменой, но больше тут не было ничего полезного. Кажется он изначально слегка перехвалил эту коллекцию. В крайнем случае должно и так сойти, не помрет, и главное. Целительство не было его сильной стороной, как и зельеварение, но на простые рецепты особого ума и опыта не требовалось. Лечить вампиров ему еще не приходилось, но и полноправным упырем она все же еще не стала. Так что может и выживет.
- Еще не откинулась? А ты живучая. К чему бы это.. - под успокаивающей болтовней действовал феникс быстро. Какая-то редкая и наверняка дорогая чаша была изъята из стеллажа, где покоилась все это время.   Небольшой столик был очищен от каких-то бумаг и прочей не нужной ерунды, шелестяще-барабанящим дождем осыпавшимся на пол, а их место заняла чаша. Найденные ингредиенты были брошены внутрь и подвергнуты термообработке в виде крохотного огонька, нашептанного фениксом на ладонях. Трава сморщилась, став сгорать, и по помещению поплыл странноватый запах. Вернувшись к девушке, Меррик хмуро подцепил ее с пола, потащив обратно в бункер.
- Вдыхай — велел феникс, помогая упырю стоять на ногах и заставляя ее наклониться над чашей. Пришлось нажать сильнее на затылок, заставляя лицо буквально утонуть в синевато-белесой дымке, - Это лекарство, а не яд. Хотел бы убить, оторвал бы тебе голову. Или бросил тут умирать, ты в принципе со своим убиением и сама неплохо справляешься. - за успокаивающими нотками голоса притаилось коварная подстава, и улучшим момент, Меррик зажал ей нос, перекрыв один из дыхательных путей для кислорода. Откинув голову пока еще дурно чувствующей себя девицы, он взял чашу в свободную руку. В распахнутый ротик девицы была тут же высыпана догоревшая сушенная смесь. Чаша полетела в сторону, орошая пол еще тлеющими огоньками сушенных трав. Прихлопнув девушке рот ладонью и с силой сжав, чтобы не вырывалась и не выплюнула, феникс прижал ее к себе и недобро зашипел прямо в лицо недо-упыря. -  Хочешь выжить, глотай. А после ты скажешь мне, или отведешь сразу к гнезду вампиров. Ты ведь чувствуешь своего хозяина? Вампира, который обратил тебя. - руна не ее лбу перестала нервно мерцать, наконец-то успокоившись и снова исчезнув под тонкой кожей лба. При столь близком контакте запах разложения чуть отступил, позволив знакомым флюидам жжения защекотать носовую полость. Слабым, очень слабым, ощутимым им лишь на подкорке сознания, но оттого не менее знакомым. Отпустив девушку, феникс отступил от нее подальше.

+1


Вы здесь » SPN: Mystery Spot » GAME » [13.11.2008] Лучшее знание - это незнание о том, что ты что-то знаешь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC